О книге
Это классический приключенческий роман о юном Джиме Хокинсе, чья жизнь круто меняется после появления в трактире его отца загадочного и пугающего моряка. История разворачивается вокруг поисков спрятанных пиратских сокровищ, полных опасностей, тайн и столкновений с суровыми морскими волками. Книга погружает в атмосферу морских странствий, где каждый шаг может стать решающим в борьбе за выживание.
Начало книги
I The Old Sea-dog at the “Admiral Benbow”
I Старый морской волк в «Адмирале Бенбоу»
Squire Trelawney, Dr. Livesey, and the rest of these gentlemen having asked me to write down the whole particulars about Treasure Island,
Сквайр Трелони, доктор Ливси и остальные эти джентльмены попросили меня записать все подробности об Острове сокровищ,
from the beginning to the end, keeping nothing back but the bearings of the island,
от начала до конца, ничего не утаивая, кроме координат острова,
and that only because there is still treasure not yet lifted,
и то лишь потому, что там всё ещё осталось сокровище, которое ещё не подняли,
I take up my pen in the year of grace 17—, and go back to the time
я берусь за перо в лето Господне 17— и возвращаюсь к тому времени,
when my father kept the Admiral Benbow inn and the brown old seaman with the sabre cut first
когда мой отец держал гостиницу «Адмирал Бенбоу», а старый смуглый моряк со шрамом от сабли впервые
took up his lodging under our roof.
поселился под нашей крышей.
I remember him as if it were yesterday,
Я помню его так, словно это было вчера,
as he came plodding to the inn door, his sea-chest following behind him in a hand-barrow—
как он, тяжело ступая, подошёл к двери гостиницы, а за ним в ручной тележке следовал его морской сундук —
a tall, strong, heavy, nut-brown man, his tarry pigtail falling over the shoulder of his soiled blue coat,
высокий, сильный, грузный, орехово-коричневый мужчина; его смоляная косичка свисала на плечо грязного синего пальто,
his hands ragged and scarred, with black, broken nails, and the sabre cut across one cheek, a dirty, livid white.
руки у него были в ссадинах и шрамах, с чёрными обломанными ногтями, а поперёк одной щеки тянулся шрам от сабли — грязно-белый, синюшный.
I remember him looking round the cove and whistling to himself as he did so,
Я помню, как он оглядывал бухту и при этом насвистывал себе под нос,
and then breaking out in that old sea-song that he sang so often afterwards:
а потом принимался за ту старую морскую песню, которую он так часто пел после:
“Fifteen men on the dead man’s chest— Yo-ho-ho, and a bottle of rum!”
«Пятнадцать человек на сундуке мертвеца — Йо-хо-хо, и бутылка рома!»
in the high, old tottering voice that seemed to have been tuned and broken at the capstan bars.
высоким, старым, дребезжащим голосом, который, казалось, был настроен и сорван у кабестанных рычагов.
Then he rapped on the door with a bit of stick like a handspike that he carried,
Затем он постучал в дверь кусочком палки, похожим на рычаг для кабестана, который нёс с собой,
and when my father appeared, called roughly for a glass of rum.
а когда появился мой отец, грубо потребовал стакан рому.
This, when it was brought to him, he drank slowly, like a connoisseur,
Когда ему принесли ром, он пил его медленно, как знаток,
lingering on the taste and still looking about him at the cliffs and up at our signboard.
наслаждаясь вкусом и всё ещё оглядывая скалы и вывеску над нашей дверью.
“This is a handy cove,” says he at length; “and a pleasant sittyated grog-shop.
«Удобная бухта, — наконец говорит он, — и приятно расположенная рюмочная.